1450590706-426391150-vyzhivshiy-kadr-1[1]

Услышав в сотый раз, как мучился ДиКаприо на съемках «Выжившего»,  Девин Фарачи не выдержал и высказался, насколько все эти страдания не связаны с качеством фильма.

Если вы читаете сайты про кино, то про «Выжившего»  знаете точно одно: снимать его было очень тяжело. Судя по всему съемки стали сплошной пыткой, а Леонардо ДиКаприо на самом деле съел бизонью печень. И пипец как холодно. В разговоре с Yahoo ДиКаприо высказался так:

«Навскидку могу припомнить тридцать или сорок сцен, самых сложных, из всего, что мне приходилось делать. Входить и выходить из холодной реки, спасть в трупах животных, чем я питался на съемках. Я вынес жуткий холод и даже гипотермию».

Он говорит, что сцена с нападением медведя была «мучительной». Один из членов съемочной группы рассказал THR, что съемки фильма превратились в настоящий ад. Каждый день я открываю интернет и вижу похожие истории: как Лео страдал ради роли, как сложно было снимать фильм, о сложных локациях, холоде и маниакальном видении Алехандро Гонсалеса Иньярриту, из-за чего картина выбилась из бюджета и графика. И каждый день я смотрю на эти статьи и твиты и думаю «Да всем насрать».

Вот честно, кого это волнует? Это занятно с точки зрения любопытных фактов, и я бы с радостью посмотрел документальный фильм о съемках. Походу, из-за желания Иньярриту снимать только при живом свете съемочный день сократился до девяноста минут, что, по сути, охуеть какой безумный способ снимать фильм. Но постоянные крики о том, как тяжело было снимать «Выжившего» начинает затмевать сам фильм. Там вообще фильм остался или картина лишь побочный продукт мазохистской съемочной группы, гулявшей по лесам?

Кино всегда было трудно снимать. Режиссёры постоянно выбирали странные места в качестве локаций, превышали бюджеты и шли на крайности, ради своего видения фильма. В 1923 году Сесил Б. ДеМилл построил в пустыне целый город для «Десяти заповедей», причем в далеко не самых приятных условиях. За годы бесчисленное количество кинематографистов отправлялись в труднодоступные и изолированные места ради фильмов. И истории о лишениях и невзгодах очень интересны, но он не затмевают сами картины. «Фицкарральдо» и «Апокалипсис сегодня» были сложными и невыносимыми для производства фильмами («Мое кино не о Вьетнаме, — говорил Френсис Форд Коппола – Оно и есть Вьетнам»), но картины стоят отдельно от безумных историй о съемках. Да, я обожаю «Бремя мечты» и «Сердце тьмы», но они лишь дополнения к фильмам, а не их главная цель.

Голливуд всегда хотел, чтобы вы знали, сколько усилий было потрачено на создание очередного блокбастера. В наши дни мы постоянно слышим про расходы на спецэффекты, сложности с графиками, а в свое время нам рассказывали про тысячи статистов и сложнейшие трюки. Том Круз по-прежнему этим пользуется, создавая шумиху вокруг сцены, где он болтается на самолете или на верхушке Бурдж-Халифы, или что они там еще придумали для «Миссии Невыполнима 6». «Мы очень старались», как бы говорит нам очередной пресс-релиз от PR-отдела. И именно поэтому мы снова и снова слышим, как же тяжело было снимать «Выжившего». Но есть и другие причины.

Акцент на сложностях в производстве «Выжившего» должен напомнить нам про уход от цифровой съемки. По той же причине идут постоянные обсуждения истории с 70мм и «Омерзительной восьмеркой» — на большие экраны возвращается тактильная реальность кино. «Выживший» обещает: съемочная группа на самом деле там была и все это делала, а Лео все это пережил. Это намеренный легкий путь к правде: «Он на самом деле залезал в ледяную воду, так что вы на самом деле видите, как выглядит парень, выросший в голливудском комфорте и залезший в очень холодную воду». Фильм должен противопоставлять себя компьютерным фальшивкам, населяющим кинотеатры. Хотя «Выживший» подвергнут цветокоррекции, и каждый пиксель обработан в постпродакшене, поэтому идея о том, что эта картина более теплая и ламповая, нежели «Пробуждение силы» просто нелепа. И как любой человек, видевший глубокомысленное кино, снятое в декорациях на студии, могу сказать, что съемки на натуре не добавляют картине искренности. Я готов поддерживать фильмы, снятые на натуре, но не стоит путать это с эмоциональной честностью, вот где настоящая задача кинематографа.

Рассказы о трудностях также являются частью оскаровской кампании Леонардо ДиКаприо. Выставлять себя великомучеником от кино под конец года, когда все готовы раздавать награды — отличная задумка. Актеров, которые худеют или набирают вес или уродуют себя или хромают ради роли воспринимают лучше, чем тех, кто приходит, честно отыгрывает роль и уходит домой. Меня не интересуют шансы Лео на Оскар. Не волнуют. Меня волнует фильм «Выживший», о чем он. И как изматывающий съемочный процесс повлиял на картину. Воздействует ли он на меня, как на зрителя?

В реальности никак не воздействует. В какой-то степени даже принижает кино — для меня. Когда смотришь «Апокалипсис сегодня», то безумный вихрь сложностей съемок прямо перед глазами, на экране, в исполнении, в атмосфере. Но это кино о безумии, так что все работает. Когда смотришь «Выжившего», отлично понимаешь: перед тобой шоу трюков, где высокооплачиваемые актеры на спор совершают страшные вещи. Когда ДиКаприо ест сырую печень бизона, его рвет, что, по словам актера, является искренней реакцией на поедание свежего органа. Но вот в чем штука: отреагировал бы настоящий обитатель гор Хью Гласс так же? «Выживший» — своего рода «Жуткие каникулы Леонардо ДиКаприо», а не сага про выживание человека, рожденного в дикой природе. Странно, но высокооктановые трюки Тома Круза в «Миссия невыполнима» выглядят честнее, отчасти потому что Итан Хант словно вторая натура для Тома Круза. Невозможно представить, но в сцене с Крузом, болтающимся на борту взлетающего самолета, больше искренности и значения, чем в любом из страданий ДиКаприо в «Выжившем».

Я постоянно вспоминаю про битву двух великих картин про Иисуса – «Последнее искушение Христа» и «Страсти Христовы». Оба фильма пытаются рассмотреть в страданиях Иисуса некий смысл, но подход у них диаметрально противоположный. Для Скорсезе мучение не в приколачивании к кресту (хотя да, было неприятно), а в сценах возможной жизни, откажись он образа Спасителя. Страдания Уильяма Дефо —  эмоциональные, душевные, и именно благодаря этому Иисус выглядит человечнее. Нам всем близка идея жертвования своими мечтами и желаниями ради чего-то большего и важного. В «Страстях Христовых» страдания Иисуса Джима Кэвизела исключительно физические. И если внутренне я это принимаю (как и в слешерах), бичевание не находит во мне правильного отклика. Я понимаю эмоциональную пытку. Физические муки так не трогают.

«Выживший» — это «Страсти Христовы» для фильмов про выживание в дикой природе. Да, холодно, тяжко, Лео на самом деле блюет, но мне нужна эмоциональная правда. И в «Выжившем» она есть, только не в игре ДиКаприо. Она кроется в Уилле Поултере, простом пацане, вынужденном совершить плохой поступок и теперь мучающегося не от холода, но от угрызений совести. В любой из сцен Поултера внутренних метаний больше, чем в моментах, когда ДиКапиро топят или избивают. И очень неприятно, что Поултера игнорируют, пока все обсуждают, как тяжело было Леонардо ДиКаприо найти в лесах безглютеновые блюда.