Заканчивающийся год ознаменовался тяжёлыми потерями в авиационном плане. На Ходынке уничтожили экспозицию самолётов, закрылась академия ВВС в Монино, наконец, ликвидирована учебная база МАИ и МЭИ в Медвежьих Озёрах, куда я и отправился в этот раз.

Ещё недавно самолёты строго охранялись, в том числе собаками, но сейчас здесь никого нет. Причина, вероятно, в том, что территория передаётся центру космической связи. Рядом уже установили несколько новеньких тарелок.

Скраю стоят два истребителя МиГ-23. Открытый отсек для тормозного парашюта.

Внутри крылья самолёта имеют сотовую структуру, лёгкую, но не очень стойкую, о чём напоминают надписи на аэродинамических поверхностях.

Выхлопное сопло двигателя. Двигатель на месте, не то, что в аналогичных самолётах на СПУРе.

Отсек для уборки шасси.

Поврежденное, вероятно, при транспортировке, крыло. Это уже неважно: этим самолётам скоро кирдык.

Кроме самолётов на площадке был вертолёт Ми-24.

Для обслуживания в борту предусмотрены специальные разъёмы.

Пустой грузовой отсек (это был транспортно-боевой вертолёт).

В задней кабине – остатки авионики.

Кабина.

Рядом на покрышки аккуратно погружен хвост.

Внутри него – вот такая красота.

Неподалёку лежат и крылья. Жаль, нет винтов и редуктора.

Ещё на стоянке есть несколько 21-х МиГов.

Здесь тоже все в порядке с движком.

Фара под крылом.

Все крышечки с цепочками, как положено, красота.

Самолёт, конечно, сильно раздет в плане оборудования, но провода в основном на месте.

В кабине МиГа – высокотехнологичная ванна.

То было третье поколение, но и четвёртое на площадке неплохо представлено.

МиГ-29. Носовой обтекатель валяется рядом, радар аккуратно удалён.

Киль.

Вот ещё один МиГ, в еще худшем состоянии. Впрочем, это может быть интересней, ведь укомплектованными их видели все.

Залезаю на широкую спину самолёта.

Крылья отделены, наружу торчат разорванные топливные магистрали.

Между отсеками двигателей – контейнер для тормозного парашюта.

Обшивка сорвана, будто кожа, наружу выступили рёбра и сосуды.

Система проводов, трубок, волноводов эстетична в своей сложности.

В лесочке рядом с самолётами нахожу двигатели, снятые с МиГов и вертолёта.

Они так просто лежат на земле, частично укрытые брезентом.

Они похожи на сердца, приготовленные к пересадке и оказавшиеся на помойке.

Это сердце отслужило свой ресурс.

После осмотра стоянки самолётов я пошёл прогуляться на соседний Центр космической связи. В углу его территории вполне рабочий телескоп с 64-метровой антенной, который хорошо знаком тем, кто ездит по Щёлковскому шоссе. Я наблюдал его из-за забора, чтобы не быть принятым.

Поближе к трассе есть ещё один телескоп, который не был достроен. К сожалению, в последнее время он довольно сильно обитаем, зато рядом с ним имеются многочисленные бреши в заборе, ведущие на территорию Центра.

Огромную металлическую арку, необходимую для монтажа антенны (она гниёт рядом), поддерживают тросы, идущие от нескольких лебёдок.

Сейчас лебёдки застопорены.

Хотя механизм полуразобран, ось смазана и легко крутится.

В сердце безлюдной территории ЦКС нахожу здание под номером 22. Когда-то сверху была установлена небольшая тарелка, но потом её демонтировали, а здание забросили.